Место бытования ОНН: Куйбышевский район, село Гжатск

Организация: Новосибирский областной центр русского фольклора и этнографии

Номер: 27

 

Свадебный обряд села Гжатск типичен для поздних русских переселенцев из одной местности, сохранивших свою коренную песенную традицию. В этом селе, основанном в середине XIX века выходцами из Гжатского уезда Смоленской губернии, не забыты не только все ритуальные действа, но и традиционные песни свадебного обряда, типичного для коренного русского населения бассейна реки Гжать (притока реки Вазузы, впадающей в Волгу). Однако в Сибири жители села Гжатск привнесли в свой коренной свадебный обряд два новых компонента: сибирский обычай ежедневного катания невесты и ее подруг на лошадях в период девичника («сборной» недели) и обычай калыма, заимствованный по свидетельству жителей села, у барабинских татар соседнего поселения – аула Бергуль.

 

В селе Гжатск Куйбышевского района проживают потомки выходцев из деревень Липеньской и Мочаловской Гжатского уезда Смоленской губернии, поселившихся в Сибири в середине XIX века. 78-летний Н.П.Забабуров рассказывал: «Жители Гжатского уезда посылали ходоков. Облюбовали Барнаульский уезд Томской губернии. Когда пришли в Томск, их спрашивают: «На чье распоряжение пришли? На российское  или на сибирское?» - «На сибирское». – «Ну, тогда пойдете туда, куда  пошлем вас». Ну, они открыли бунт. Их стегали плетьми: «Мы сибирское начальство! Куда пошлем, так и будет!» Губернатор был свой. Томская губерния была больше Германии… Дед мой умер в 1890 году. Это я точно помню, а было ему лет семьдесят с лишним. А в Сибирь, сказывал, пришел шестнадцатилетним… Вот и считайте…»

 

До прихода смоленских переселенцев все окрестные земли принадлежали барабинским татарам. Новое русское село было названо по имени татарского бая Барщука - Барщино. Недалеко от Барщина было татарское поселение Белый Аул. Среди пришельцев было много мастеровых: пимокатов, веревочников («пряли канаты»), плотников и других ремесленников. Были построены кожевенный завод, маслобойня и пр. С татарами велась интенсивная торговля, обмен, у них арендовались выпасы  и сенокосы, многие жители были в дружеских отношениях с ними («дружили домами»). В дни праздничных разгулов не обходилось без «шалостей»: барщиновские парни ловили татарских парней и мазали им губы свиным салом. Но крупных стычек никогда не было.

 

После революции Барщино по предложению делегации старейших жителей села было переименовано в село Гжатск.

 

Свадебный обряд села Гжатск типичен для поздних русских переселенцев из одной местности, сохранивших свою коренную песенную традицию. В этом селе, основанном в середине XIX века выходцами из Гжатского уезда Смоленской губернии, не забыты не только все ритуальные действа, но и  традиционные песни свадебного обряда, типичного для коренного русского населения бассейна реки Гжать (притока реки Вазузы, впадающей в Волгу). Однако в Сибири жители села Гжатск привнесли в свой коренной свадебный обряд два новых компонента: сибирский обычай ежедневного катания невесты и ее подруг на лошадях в период девичника («сборной» недели) и обычай калыма, заимствованный по свидетельству жителей села, у барабинских татар соседнего поселения – аула Бергуль.

 

 

СВАТОВСТВО

 

При выборе невесты родители учитывали желание сына, но не всегда. Сами шли сватать, пригласив еще одного-двух близких родственников (жениха оставляли дома). Одевались сваты по-праздничному – надевали поддевки, пояса с кистями. Входили в дом родителей невесты, здоровались, садились на лавки. Речь заводили издалека: «У вас – ярочка, у нас – баранчик». Невеста обычно находилась в соседней комнате. Ее приглашали войти и спрашивали, согласна ли она выйти замуж. Если она соглашалась, посылали за женихом. Он приходил, кланялся и зажигал лампадку на божничке. Родители невесты спрашивали его: «Желаешь ли? Может,  силком сбили?» Родители невесты договаривались о калыме (термин этот прочно укрепился в местном свадебном обряде). Сумма определялась в зависимости от достатка жениха, иногда равнялась стоимости 3-6 коров. Деньги тут же вручались невесте. Она покупала себе на эти деньги все необходимое, кроме того. Жениху и свекру – полотна на рубахи, снохам – полушалки, золовкам – ботинки, ленты. Родители невесты угощали сватов. Немного выпить разрешалось и жениху с невестой. Затем родители невесты ехали в дом жениха; там тоже устраивалось угощение.

 

РУКОБИТЬЕ

 

Жених приглашал своих близких родственников, отец невесты – своих, приглашались также крестные родители жениха и невесты. Праздничное застолье устраивалось в домен невесты. Сначала устанавливали срок свадьбы, ее порядок, затем начинался пир. Пели свадебные песни:

 

Ой, сватьюшка молодая да по Дону гуляла,

Ой лёли, во лилё лёли, да по Дону гуляла.

По Дону гуляла да купену копала.

Ой лёли, во лилё лёли, да купену копала.

Купену копала, за платочек закладала.

Ой лёли, во лилё лёли, за платочек закладала.

За платочек закладала, сама себе сукрашала.

Ой лёли, во лилё лёли, сама себе сукрашала.

 

 

ДЕВИЧНИК

 

После рукобитья в доме невесты каждый вечер собирались ее подружки. Шили полог, мешки, занавески из ситца на кровать, на лавки и на печь. Накануне дня венчания утром жених собирал свою родню, невеста – свою.  Готовился предсвадебный поезд. Дружкой обычно был дядя (или близкий родственник жениха). Поезд из 3-5 троек вез гостинцы (конфеты, орехи, пряники) невесте и ее подругам. В доме невесты поезжан приглашали к праздничному столу. Девушки пели, плясали, веселились. Жених приглашал девушек покататься, сам правил лошадьми. Девушки пели:

 

Полно, полно вам, робяты,

Чужо пиво пити,

Не пора ли вам, робяты,

Своё заводити?

А в нас солоду нету,

Хмелю не бывало.

А в нас солод на овине,

А хмель на тычине.

НА тычине, на тычине,

На самой вершине.

Тычинушка тонка гнется,

А хмель выше вьется.

Опустился-обломился

На мать-сыру землю,

На мать-сыру землю.

На сырой песочек.

 

После катанья девушек угощали в доме жениха.

 

Вечером того же дня братья невесты запрягали лошадь в кошевку или сани-розвальни, дугу украшали цветами, лентами, полушалками и отправляли девушек «развозить красу». Они объезжали все село, били в заслонки, стучали вальками, пели частушки и песни, по преимуществу свадебные.

 

Ой, не по садику перепёлочка летала,

Э лёли, во лилё лёли, летала.

Ой, не по зеленому чисторябая порхала,

Э лёли, во лилё лёли, чисторябая порхала.

Ой, кто изуется перепёлочку ухватить,

Э лёли, во лилё лёли, ухватить.

Ой, изувается да сходатай-сват на коне,

Э лёли, во лилё лёли, на вороным.

Ой, сходатай-сват ворона коня привтомил,

Э лёли, во лилё лёли, привтомил.

Ой, перепёлочку чисторябую сухватил,

Э лёли, во лилё лёли, сухватил.

 

Заезжали к жениху. Там девушек принимали и угощали особенно радушно.

 

 

СВАДЕБНЫЙ  ПОЕЗД

 

Утром в день венчания во дворе жениха готовилось три подводы. Лошади впрягались в лучшую сбрую, к дугам подвешивались ленты, колокольчики. Наряднее других одевался дружка, подпоясывался самотканой многоцветной опояской, через плечо ему повязывали полушалок. Он ехал к невесте узнать, управилась ли она. Возвращался и сообщал, что их ждут. Отец жениха клал на пол подушку. Жених становился на колени. К нему подходили отец и мать с хлебом и солью (на новом полотенце). Сначала благословлял отец, затем – мать. Дружка брал в руки икону. Подметал дорогу от крыльца к кошевке, а дружка вел за руку жениха (пропуская его на полшага вперед), усаживал в кошевку на подушки вместе со свахой (обычно тетей или крестной). Затем трижды обходил с иконой свадебный поезд. На первой подводе ехали дружка с поддружьем, на второй – жених со свахой, на третьей – поезжане.

 

Ворота во двор невесты, где уже стояло 5-6 подвод поезда невесты, загораживали парни и молодые мужчины, требовавшие выкуп: «Давай  две четверти водки!» Дружка давал одну. Долго рядились, наконец, били по рукам. Дружка вел жениха за руку в дом, пропуская впереди себя, поддружье прометал перед ними дорогу, открывая двери.

 

За столом сидела укрытая платком невеста; вокруг нее – девушки. Чисто приходили и становились рядом с нею молодые женщины. На столе находилось блюдо. На нем лежала «коса» и копеек десять серебром. Девушки и женщины пели свадебные песни:

 

Ой, у ворот,  ворот да рябина стояла,

Э лёли, во лилё лёли, да рябина стояла.

Не буён ветер, не буён(ы) ветер да рябину качает,

Э лёли, во лилё лёли, да рябину качает.

Крупен дожжик, крупен дожжик да рябинушку мочит.

Э лёли, во лилё лёли, да рябинушку мочит.

Ясное солнце, ясное солнце да рябинушку сушит,

Э лёли, во лилё лёли, да рябинушку сушит.*

Марьюшка Александровна два листочка пишет,

Э лёли, во лилё лёли, два листочка пишет.

Она пишет и марает, да посыл посылает,

Э лёли, во лилё лёли, да посыл посылает.

«Если Ваня меня любит, сам ко мне прибудет,

Э лёли, во лилё лёли, сам ко мне прибудет.

Не на двойке, не на тройке – на целой пятерке,

Э лёли, во лилё лёли, на целой пятерке».

 

*(в варианте 1985 года – иное окончание:

 

Иванушка Афанасьевич три листочка пишет.

А он пишет и марает, да посыл посылает.

Светланушка все да Юрьевна да посыл не примает:

- Если только он меня любит – сам ко мне прибудет.

В светлый день жа воскресенье да Иванушка едет.

Ехал, ехал, Иванушка, ехал, становился.

Он шапку снял да коня унял – низко поклонился.

Ох, низенько да низёхонько, стал он спрашивати:

- Есть ли у тестя широки подворы, куды коней заводити?

Есть ли у шурина овес-сено, чем коней кормити?

Есть ли у тещи дубовые столы, куды бояр посадити?

Есть ли в своячениц шелковые платки, чем бояр дарити?

 

Пожилые женщины вспоминали, что «со слезой» пелась следующая песня:

 

У нас по морю, ой, да в нас по морю,

В нас по морю, морю синему. (2)

Да плывет лебедь, эй, да плывет лебедь.

Плывет лебедь с лебедятами. (2)

Да под им вода, эй, да под им вода,

Под им вода не сколохнется. (2)

Да с отколь взялся, эй, да с отколь взялся,

С отколь взялся млад сизой орел. (2)

Да он кровь пустил, эй, да он кровь пустил,

Он кровь пустил по синему морю. (2)

Ох, да он пух пустил, эй, да он пух пустил,

Он пух пустил по чисту полю. (2)

 

Пели и подвижные прощальные песни плясового характера:

 

Ой, зиму-лето да сосёночка была зелена,

Э лёли, во лилё лёли, была зелена.

Ой, в пятницу да вот Марьюшка была весела,

Э лёли, во лилё лёли, была весела.

Ой, во субботу да головушку гладила.

Э лёли, во лилё лёли, гладила.

Ой, в воскресенье, к венцу ехати – плакала,

Э лёли, во лилё лёли. Плакала.

- Ой, что не жалостлив сударь-батюшка до меня,

Э лёли, во лилё лёли, до меня.

Ой, да отдаешь ты меня, молоду, от себя,

Э лёли, во лилё лёли, от себя.

Ой, остаются да три садика у тебя,

Э лёли, во лилё лёли, у тебя.

Ой, остаются три зелененьких, все в цвету.

Э лёли, во лилё лёли, все в цвету.

Ой, они цветут, они цветут, говорят,

Э лёли, во лилё лёли, говорят:

- Ой, уставай, уставай да вот, Марьюшка, раненько,

Э лёли, во лилё лёли, раненько.

Ой, поливай, поливай зеленой садик частенько,

Э лёли, во лилё лёли, частенько.

Ой, что не утренними, не вечерними зорями,

Э лёли, во лилё лёли, зорями.

Ой, поверх тому да горючими слезами.

Э лёли, во лилё лёли, слезами.

 

Перед приездом жениха пели такую песню:

 

Ой, воспобедна да Ляксандровна голова,

Э лёли, во лилё лёли, голова.

Ой, выходила да Ляксандровна за врата.

Э лёли, во лилё лёли, за врата.

Ой, выбивала да(й) китайкою ворота.

Э лёли, во лилё лёли, ворота.

Ой, вышивала да белой шерстью по коврам.

Э лёли, во лилё лёли, по коврам.

Ой, сама пошла во тюрём – Богу молиться,

Э лёли, во лилё лёли, молиться:

- Ой, создай, Боже, ясного солнца на дворе,

Э лёли, во лилё лёли, на дворе.

Ой, обогрей да Иванушку во шатре,

Э лёли, во лилё лёли, во шатре.

Ой, обогрей да Матвеевича во белом.

Э лёли, во лилё лёли, во белом.

 

Непосредственно перед приездом жениха пели другую песню:

 

Стоять кони за воротами они обседланты,

Э лёли, али лё лёли, они обседланты.

Они обседланты, хорошо убранты,

Э лёли, али лё лёли, хорошо убранты.

Велят коням постояти, бояр обождати,

Э лёли, али лё лёли, бояр обождати.

Бояр обождати, Марьюшке собраться,

Э лёли, али лё лёли, Марьюшке собраться.

Уже, уже да вот Марьюшка, уже собралася,

Э лёли, али лё лёли, уже собралася.

Во золото, во серебро она убралася,

Э лёли, али лё лёли, она убралася.

 

Поезжане входили в дом. Дружка рядился с девушками за «косу» невесты. Он бросал на тарелку деньги, бросали и поезжане, и жених. Импровизированный шуточный диалог не прекращался ни на минуту. Наконец девушки соглашались уступить свои места поезжанам – за стол садились поезжане жениха. Дружка и поддружье не садились, они угощали своих поезжан и поезжан невесты (поезд невесты составляли подростки, парни, молодые мужчины). Затем дружка брал жениха за руку, жених – невесту. И все вслед за ними выходили во двор. Девушки пели:

 

Не верба в поле шатается,

Не зеленая к земле клонится.

Не зеленая к земле клонится –

В нас Марьюшка Богу молится.

В нас Марьюшка Богу молится,

Лександровна блаславляется:

- Бласлави, родимая маменька.

Во божью-то церкву ехати.

Во божью-то церкву ехати.

Во божьей церкви закон принять.

Во божьей церкви закон принять.

Закон принять, злат венец получить.

 

Если невеста была сиротой, перед благословением пели:

 

Ты, река ли моя, реченька,

Ты, река ли моя быстрая.

По тебе, река, струна плыветь,

По тебе ли спозолоченная.

Как у Марьи гости собраны,

Они все за стол посажены.

Как одной-то гости нетути,

Гостинечика любимого.

Гостинечика любимого.

Что-от матушки родименькой.

- Ты, родимый братец Санюшка,

Пойди выйди, стань на паперти,

Ты ударь во звон колокол,

Ты подай слух во сыру землю.

Как собрать-то меня есть кому,

Благословить-то меня некому.

- Бласлави, родима маменька,

Во божью-то церкву ехати.

Во божьей церкви закон принять,

Закон принять, слад венец спущить.

 

Во дворе стлали шубу мехом вверх, ковер. Клали подушку. Жених и невеста становились на колени, кланялись лбами в землю родителям невесты. Мать и отец благословляли сначала  жениха, потом невесту.

 

Дружка усаживал невесту вместе со свахой (тетей или крестной невесты) в свою кошевку, затем усаживал жениха, проверял сбрую, обходил поезд три раза с иконой, усаживался сам с поддружьем и первым выезжал со двора. При этом «охочие ребята» стреляли из ружей. Отец невесты за это угощал их вином.

 

Недалеко от церкви поезд заезжал во двор родственников или знакомых. Дружка шел к священнику узнать, все ли готово. В церковь со двора шли пешком (гуськом): дружка, жених, невеста, сваха невесты.

 

«БОЛЬШОЙ  СТОЛ»

 

Из церкви до двора, где оставляли подводы, тоже шли пешком в таком порядке: дружка, молодые (рядом). Сваха, поддружье и остальные поезжане. Молодых усаживали в одну кошевку, но на две подушки (лицо молодой закрывали полушалком). На подушки садились все поезжане. Встречали поезжан у крыльца отец и мать молодого. Молодые становились на колени на шубу (мехом вверх), получали благословение, затем целовали мать и отца. Когда входили в дом, их обсыпали пшеницей. Мать зажигала лампаду и две свечи на божнице, дружка усаживал в красном углу молодых на шубу. Рядом с молодой садилась сваха, рядом с молодым – его сваха, другие – без определенного порядка. Родители молодой до утра не выходили из своего дома. Остальные родственники молодой составляли поезд, везли «ящик» (сундук, приданое). Проезжали по всей деревне, потом заезжали во двор к сватам. Приезжали дед и бабка молодой.

 

Все пели. Веселились. Молодые не пили и почти не ели. Часа через три-четыре сваха невесты и дружка вели молодых в отдельную избушку («надворную»), там заранее была застлана постель. Под нее клали побольше шуб «на счастье». Приносили угощение, молодые ели, а сваха с дружкой уходили. Молодые шли к постели, но она оказывалась занятой женщинами из невестиной родни. Постель полагалось выкупать. Жених и невеста угощали женщин. Те вставали и говорили: «Пользуйтесь». Молодых оставляли наедине.

 

Сваха и дружка угощали гостей. Руководили пиром. Часа через полтора они поднимали молодых, давали им свежее белье. Молодых вели в дом, они становились на колени и кланялись родителям молодого в землю. Сваха прикрывала и х рубашкой молодой. Мать благословляла иконой. После этого их усаживали за стол. Сваха начинала «делать невесту по-бабьему». Она отгораживала ее платком от присутствующих, заплетала две косы, надевала обруч, повязывала платком. Затем раскрывала и говорила: «Вот, глядите молодых!» Молодые женщины пели:

 

Стелется тут и вьется

Под окном трава шалковая.

Цалует друг, милует

Свою жену молодую.

- Ты ж мене состарила,

Без ума молодца оставила.

Тихою походочкой,

Частою поговорочкой.

 

Затем пели величальную песню:

 

Светёл месяц, светёл месяц перед зорюшкою,

Ой лё, во лю лёли, перед зорюшкою.

Величается тут вот Витя перед женушкою,

- А ты, Марьюшка, разуй, свет-Лександровна, разуй,

- Я бы рада разуть, но не знаю, как зовут,

А мне люди сказали, что Иваном зовут,

А другие мне сказали, что Матвеевичем.

Я одну ногу разула – я Иваном назвала,

Я другую разула – я Матвеевичем.

 

После этого свадебных песен не пели, больше плясали – под гармошку, под заслонку и другие шумовые инструменты.

 

«ДАРИНЫ»

 

На второй день свадьбы устраивались «дарины». Утром молодые ехали к родителям молодой, кланялись им и получали благословение. Затем приглашали их в гости и сами отвозили в свой дом. После этого ехали приглашать дружку, дядю молодого, сваху, родных и тех, кого принято приглашать на пир. Руководила «даринами» сваха молодой. От имени молодой она вручала подарки (ее рукоделия) свекру, дяде молодого, свекрови, деверям и золовкам.

 

БЛИНЫ

 

После «дарин» сваха жениха приглашала всех на блины.  Молодые приносили на тарелке каждому рюмку и блин со словами: «Вот блинчик, пожалуйста, закусите». Принимавший блин обычно говорил: «С законным браком! Живите хорошо, почитайте старых. Дарю вам на разведенье…» Сначала подходили к отцу молодого, к матери, к дружке, к дяде и к другим его родственникам по нисходящей линии. Затем – к родне молодой. Отец обычно дарил корову, дружка – овцу и т.д. После получения подарков молодая дарила своему отцу  рубашку. Затем начинался пир.

 

После застолья в доме молодых шли по домам. Первым звал к себе дружка, затем – поддружье, потом – дядя, и так далее по нисходящей линии родства. Молодые запрягали лошадей и три дня были в услужении гостей – привозили и отвозили их даже в том случае, если гости жили рядом.

 

На третий день все гости собирались в доме родителей молодой. От тестя шли к свахе молодой, затем – к тете и к другим родственникам.

 

«РАСПУЩЕНИЕ»

 

Свадебные пиры длились одну-две недели (это зависело от числа и достатка родственников). Затем вся родня с обеих сторон собиралась в доме молодых. Следовало угощение. Дружка и поддружье вносили и разбрасывали по полу солому, бросали в нее деньги. Деньги бросали все желающие.  Молодые вместе подметали пол, собирали деньги.  Снова следовало угощение. Затем матерей молодого и молодой усаживали в кошевку и катали по деревне. Девушки рядились парнями, молодые женщины цыганами, ходили по селу, гадали, плясали. Существовал обычай угощать ряженых в тех домах, куда они заходили. Так заканчивалась свадьба.

 

М.Н.Мельников, В.Г.Захарченко

 

РЕПЕРТУАР

Ой, сватьюшка молодая да по Дону гуляла

Ой, не по садику перепёлочка летала

Ой, у ворот,  ворот да рябина стояла (2 текстовых варианта)

У нас по морю, ой, да в нас по морю – хоровод, приуроченный к  свадьбе

Светёл месяц, светёл месяц перед зорюшкою

Полно, полно вам, робяты, чужо пиво пити

Ой, зиму-лето да сосёночка была зелена

Ой, воспобедна да Ляксандровна голова

Стоять кони за воротами они обседланты

Господа бояры – припевки

Ой, бей сундук, волочи сундук - припевки

Сидят петухи на овине – припевки невесте

Не верба в поле шатается

Ты, река ли моя, реченька – сиротская

Стелется тут и вьется под окном трава шалковая

 

НОСИТЕЛИ  ТРАДИЦИЙ

Мишкинова Марфа Матвеевна, 1909 г.р

Никифорова Фекла Ивановна, 1910 г.р.

Воронова Лидия Емельяновна, 1910 г.р.

Споробова Пелагея Ивановна, 1910 г.р.

 

СОБИРАТЕЛИ

1970 -  фольклорно-этнографическая экспедиция Новосибирского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (научный руководитель М.Н.Мельников). Звукозаписи песен были выполнены В.Г.Захарченко (место хранения – ФК ССК  РСФСР, №3-К).

1985 – экспедиция Ансамбля сибирской народной песни в составе Т.Ю.Мартынова (руководитель экспедиции), А.В.Пашкина, В.И.Бодрова, И.А.Овчинников. Звукозаписи песен выполнены А.В.Пашкиной (место хранения – архив ОЦРФиЭ).

 

ИССЛЕДОВАТЕЛИ
 

Исследования:

В.Захарченко, М.Мельников. Свадьба Обско-Иртышского междуречья. Этнографическое описание свадебных обрядов. Тексты и напевы песен. Редакция Е.Гиппиуса. – М., Советский композитор, 1983. (Глава: Свадебный обряд и тексты сопровождающих его песен села Гжатск Куйбышевского района. – сс. 41-49).

 

ФОРМЫ  ФИКСАЦИИ

Фото

01 - Свадебные рушники. Смоленский музей-заповедник. Эскпозиция музея "Смоленский лен". Верхнее справа - полотенце из Гжатска (фото музея).

02 - Девичьи костюмы. Смоленский музей-заповедник (фото музея)

03 - Мужской свадебный костюм. Смоленский музей-заповедник (фото музея)

 

Аудио

01 - "Ой сватьюшка молодая да по Дону гуляла". Зап. В.Г.Захарченко в 1970 г. от М.М.Мишкиновой, Ф.И.Никифоровой.

02 - "Ой, не по садику перепёлочка летала". Поют, когда сватают невесту и едут кататься на лошади. Зап. Т.Ю.Мартынова, А.В.Пашкина, И.А.Овчинников, В.И.Бодрова в 1985 г. от Ф.И.Никифоровой (запев), М.М.Мишкиновой (подголосок), Л.Е.Вороновой (возгласы), П.И.Споробовой.

03 - "Ой, у ворот, ворот да рябина стояла". Зап. в 1985 г. (см. комм. к № 02). Запевает П.И.Споробова, подголосок - М.М.Мишкинова.

04 - "Да у нас по морю". Приуроченная к свадьбе - хоровод. Зап. в 1985 г. (см. комм. к № 02). Запевает П.И.Споробова, подголосок - М.М.Мишкинова.

05 - "Господа бояры", свадебные припевки, поют утром свадебного дня на выкупе при продаже косы. "Это когда за невестой приедут. Такую косу сошьют, тряпками обошьют. Подружки поют, а йна плачет: "Открасовалась, отпела песенки с вами, подруженьки". Зап. в 1970 г. (см. комм. к № 01).

06 - "Ой, бей сундук, волочи сундук", свадебные припевки при выкупе во дворе молодого сундука с приданым. Зап. в 1970г. (см. комм. к № 01).

07 - "Светёл месяц, светёл месяц перед зорюшкою". Зап. в 1970 г. (см. комм. к № 01).

08 - "Сидят петухи на овине", "величальные" припевки невесте. Зап. в 1985 г. (см. комм к № 02). Зап. П.И.Споробова, подголосок - М.М.Мишкинова

 

Наименование: Новосибирский областной центр русского фольклора и этнографии

Тип ответственности: хранитель